Пятница, 24.Март.2017, 17:07
Приветствуем Вас Гость
Регистрация | Вход
RSS
 
ИСТОРИЧЕСКАЯ РОДИНА АЛЯСКИНСКИХ МАЛАМУТОВ - АЛЯСКА, США http://www.terragalleria.com/parks/np-region.alaska.html
НА ДРУГОЙ СТОРОНЕ БЕРИНГОВА ПРОЛИВА ВИДЕН БЕРЕГ ЧУКОТКИ
Kobuk Valley National Park, Alaska, USA. http://www.terragalleria.com/parks/np.kobuk-valley.html
 


 
МЕНЮ САЙТА
КАТЕГОРИИ КАТАЛОГА
БИБЛИОТЕКА О ВОЛКАХ И СОБАКАХ [38]
БИБЛИОТЕКА О ВОЛКАХ И СОБАКАХ
ФОРМА ВХОДА
ПОИСК
ДРУЗЬЯ САЙТА
 
 
 
 
    СТАТИСТИКА

    Онлайн всего: 1
    Гостей: 1
    Пользователей: 0
    НАШ ОПРОС
    Оцените наш сайт
    1. Отлично
    2. Хорошо
    3. Неплохо
    Всего ответов: 27
    МИНИ-ЧАТ
    Главная » Статьи » БИБЛИОТЕКА О ВОЛКАХ И СОБАКАХ » БИБЛИОТЕКА О ВОЛКАХ И СОБАКАХ

    ПОЛЬ-ЭМИЛЬ ВИКТОР Ездовые собаки-друзья по риску
    ПОЛЬ-ЭМИЛЬ ВИКТОР
    Ездовые собаки-друзья по риску


    OCR, spellcheck, read check, оформление: ТаКир, 2008

    Москва
    «Мысль»
    1980


    Поль-Эмиль Виктор – известный французский полярный исследователь и писатель, участник многих экспедиций в арктические и антарктические области земного шара, и в большинстве из них его верными помощниками были ездовые собаки. С ними прошел он тысячи километров пути, многократно выручали они его в минуты опасности, и их он сделал главными героями этой книги. Поль-Эмиль Виктор мастерски рисует портреты животных, рассказывает об особенностях их поведения, показывает решающую роль ездовых собак в покорении обоих полюсов Земли.

    28.685
    В 43

    РЕДАКЦИИ ГЕОГРАФИЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

    PAUL-EMILE VICTOR
    Chiens de trainaux compactions du risque
    Flammarion, 1974

    Перевод с французского В.Г. Дмитриева
    Послесловие доктора биологических наук С.М. Успенского
    Художник Л.А. Кулагин
    © Перевод на русский язык «Мысль». 1980


    Пролог

    Я люблю собак. Люблю кошек. Люблю волков. Не люблю голубей, ибо они, как и люди, бывают жестоки. У собак и волков победитель облизывает сдавшегося, а эти птицы, якобы кроткие, ударами клювов насмерть забивают побежденного.
    В сущности я люблю всех животных, но неодинаково. Восхищаюсь гепардами, они мне нравятся. Гепард особенно мил, когда кладет голову на чьи-либо колени, урча, словно засорившийся вентилятор. Но никогда не заведу гепарда: ведь он создан не для того, чтобы жить в комнатах или хотя бы в саду, даже в парке, если он там родился и вырос.
    Не меньше, чем кошек, люблю мангуст. Ручные – а они приручаются за несколько дней – они умилительны, как кошки, когда в порыве привязанности тычутся мордочками в шею, прежде чем пуститься обшаривать все уголки комнаты. Но я не стал бы их держать, так как на свободе они счастливее.
    Люблю волков и думаю, что среди млекопитающих это наиболее интересные звери. Но не стану заводить волка, даже прирученного, потому что, как и оцелот, и гепард, он никогда не станет вполне ручным, его инстинкт рано или поздно даст себя знать. Сказанное в равной мере относится и к тем волкам, оцелотам и гепардам, которые родились и выросли в «цивилизованной» обстановке.
    «Чем больше я узнаю людей, тем больше ценю собак». Кто придумал эту якобы остроумную фразу? По-моему, она глупа. Если вникнуть в ее суть, она ничего не говорит, и первый, кто ее сказал, не подумал хорошенько над ее смыслом.
    В нашу эпоху, когда человек уничтожает рабство и колониализм, создает государственные системы, позволяющие договариваться, а не воевать, началось пробуждение многочисленных народностей, косневших во власти страха перед злыми духами и феодалами-эксплуататорами; когда человек осознал – не прогневайтесь, ворчуны, – что все люди на этой Земле (а может быть, и на других) – братья, все одного рода, и, осознав эту основу гуманизма конца XX века, обнаружил, что Земля едина, мала, ограничена в размерах и замены ей у людей нет. И наконец, в нашу эпоху человек ступил на Луну.
    Вот почему, какова бы ни была тема, захватившая меня, вдохновившая на написание книги, она имеет для меня смысл лишь постольку, поскольку касается роли и обязанностей человека на Земле.
    Религия, проповедующая совершенствование за счет подавления потребностей и изгнания радостей жизни, несостоятельна и должна быть отвергнута.
    Философия, изображающая человека созданием природы не более и не менее важным, не более и не менее ценным, чем любое другое живое существо, например краб или москит, несостоятельна и должна быть отвергнута.
    Политика охраны природы, ставящая целью сберечь ее, не считаясь с людьми, которые составляют ее часть, т.е. вопреки интересам людей, также несостоятельна и должна быть отвергнута.
    Чтобы пояснить сказанное, приведу злободневный пример. Вы догадываетесь: речь идет о нефти.
    Несколько лет назад открыли богатые ее залежи на севере Аляски, в Прадхо-Бэй. Возникла проблема транспортировки нефти в страны-потребители, в данном случае в США. Для этого имелись две возможности: возить морем или переправлять сушей.
    Поиски решения вопроса о морских перевозках нефти привели к замечательному рейсу «Манхэттена», танкера водоизмещением 110 тыс. тонн, с корпусом, усиленным для плавания во льдах. «Манхэттен» благополучно форсировал Северо-Западный проход.
    Это был эксперимент. В случае его удачи и выбора морского пути пришлось бы построить много полярных танкеров в несколько сот тысяч тонн каждый и направить их с полными трюмами в плавание во льдах. Риск заключался в том, что не исключалась катастрофа, подобная той, какая произошла с «Торри Кэньоном» , причем ее последствия оказались бы в тысячу раз губительнее, ибо арктические моря – среда, где биологическое равновесие крайне неустойчиво.
    Наземная транспортировка нефти потребует прокладки через тундру трубопровода длиной несколько тысяч километров. А тундра – среда еще более неустойчивая, чем арктический океан: трактор, проходя по вечной мерзлоте, нарушает покрывающий ее слой лишайников, она начинает таять – образуется трясина, нарушается водный режим, меняется характер растительного покрова, одни виды животных исчезают, взамен появляются другие.
    Хорошо ли все это или плохо для людей? Кто может ответить?
    И еще мне хочется сказать, что животные, в частности собаки и кошки, а особенно ездовые собаки, для меня важны и ценны, так как я чувствую их близость, привязанность, верность, мужество, силу, помощь.
    Я попытаюсь доказать, что и для вас, для всех людей (хотя некоторые утописты и закрывают глаза на реальное положение вещей), дело обстоит точно так же.
    И если сейчас говорят, что человек – неотъемлемая часть той среды, которую он сам систематически разрушает, значит, люди поняли наконец, что все до единого элементы этой среды, без которой человек не может обойтись, без которой он погибнет, равно нужны ему: и леса, и болота, и горы, и реки, и злаки, и водоросли, и насекомые, и орлы, и кролики, и ястребы, и коровы, и волки, и овцы, и змеи, и крокодилы, точно так же как кошки и собаки.
    Люди поняли, что функционально связаны со всеми этими созданиями, что все они нужны человеку, что без них он – ничто.
    Это сознание ставит человека на его настоящее место и должно внушить ему уважение ко всему, что его окружает.

    1. Завоевание полюсов


    Покорители полюсов

    Я задам читателям два вопроса:
    – Кто достиг первым Северного полюса и когда? А Южного?
    И отвечу за них:
    – Северного полюса – эскимосская собака, 6 апреля 1909 года. Южного полюса тоже эскимосская собака, 14 декабря 1911 года. Первая была вожаком упряжки Пири, вторая – вожаком упряжки Амундсена.
    Это в самом деле так. То была величайшая победа, ибо еще никто раньше не достигал 90° ни северной, ни южной широты.
    Если бы собаки обладали даром речи и были склонны к человеческому тщеславию, то потребовали бы, чтобы те, для кого они остались простыми ездовыми собаками, поделились с ними почестями и славой.

    Друзья по риску

    Собака эскимосской породы – лайка, или маламут, бывшая до недавних пор спутником всех полярных исследователей, остается одной из загадок Арктики. Когда живешь бок о бок с этими великолепными животными, у которых густая шерсть, хвост в виде пышного султана, необычный разрез глаз и уши, часто разодранные в схватках, то отдаешь себе отчет в том, что они принадлежат к странному, неведомому миру. Немногие люди могут похвастаться, что знают его, а тех, кто его понимает, еще меньше.
    Край, где они обитают, – Арктика, долго считалась непригодной для жизни. Тайга – необъятный северный лес с многовековыми деревьями, образующими непролазную чащу, и тундра – безграничная равнина, посещаемая песцами, медведями и тысячными стадами карибу – так называют в Северной Америке дикого северного оленя, занимают треть – целую треть! – всей суши земного шара. Эти пространства окаймлены северными берегами Евразийского и Американского континентов, образующими кольцо, разорванное на востоке Беринговым проливом, а на западе – Гренландским морем; оно омывается обширным Арктическим морем с Северным полюсом в центре. Это край вечных льдов, всегда находящихся в движении. Это владения тюленей, моржей, белых медведей.
    Это мир, неподходящий для людей, по нашим понятиям. Здесь, за исключением берегов Норвегии и юго-западной Гренландии, где чувствуется влияние Гольфстрима, температура воздуха колеблется между несколькими градусами выше нуля и минус 40°. В Сибири и на ледяном куполе Гренландии нередки и 50-градусные морозы. Месяцами тут царит нескончаемый мрак, угнетающая, трагическая ночь, когда солнцем служит лишь звезда Вега. Льдины шуршат, трескаются, грохочут; это не Великое Белое Безмолвие, не Мир Молчания.
    Нескончаемые свирепые ветры следуют один за другим, порождая пургу – вихрь поднятых в воздух кристаллов снега и льда, от которого и животные, и люди в страхе зарываются в снег.
    Это странный, фантастический, чарующий мир, как бы другая планета.
    И все же в этом «белом аду» живут и люди и звери. Уже тысячи лет они населяют его в полной гармонии со средой, которая кажется нам противоестественной.
    Представьте себе, как были изумлены европейцы, отправившиеся на завоевание этих страшных, непреодолимых льдов, когда их экспедиции обнаружили людей, живущих в этих льдах, по-видимому, не бедствуя.
    И в наши дни Арктика осталась Арктикой, невзирая на то что истребление тюленей и белых медведей – трагическая действительность; несмотря на то что эскимосским собакам грозит исчезновение, ибо их все более и более вытесняют аэросани, вертолеты и самолеты.
    В течение веков люди, населявшие Арктику, могли охотиться, а следовательно, и жить там лишь благодаря собакам. И только с их помощью исследователи Арктики и Антарктики сумели завоевать и покорить полюсы.
    С незапамятных времен ездовые собаки были для людей друзьями по риску.
    Северная собака – главная опора полярных экспедиций.
    Да, собака первою 6 апреля 1909 года коснулась точки, в которой расположен Северный полюс; собака же первою 14 декабря 1911 года ступила на Южный полюс.
    Как Пири, покоритель Северного полюса, так и Амундсен, покоритель Южного, смогли достичь цели лишь потому, что использовали собак. Один из людей, наиболее прославившихся в истории завоевания полюсов, Роберт Фалькон Скотт, не вернулся из путешествия в Антарктику только потому, что отказался от собак, предпочтя им живую силу людей.
    В сущности каждая веха, каждый этап, каждая победа в истории открытия полюсов связана с собаками. Подлинный прогресс в покорении Арктики начался тогда, когда европейцы поняли, что, только следуя образу жизни эскимосов, можно добиться победы, а в жизни эскимосов собаки играют видную роль.
    Это было осознано не сразу. Понадобилось больше столетия, чтобы люди Запада уяснили себе: для решения проблем Арктики нужно использовать эскимосские способы передвижения и технические средства, доведенные за тысячи лет почти до совершенства.
    Кажется непонятным, почему полярные исследователи, многие из которых обессмертили свои имена, должны были в течение десятков лет сами заново изобретать с невероятными трудностями, порой приводившими к роковому концу, технические средства, столь же старые, как мир холода.
    Английский исследователь Уильям Эдуард Парри (он открыл остров Мелвилла и пролив Веллингтона через пять лет после Ватерлоо!) положил в 1820 году начало новой стадии полярных исследований – зимним пешим переходам и очутился в лабиринте новых проблем, о которых раньше никто не думал, ибо они не возникали на борту кораблей. Кроме строительства жилья, ночлега, питания, физического и духовного здоровья зимовщиков важным вопросом было передвижение по снегу, льду, припаю, а также по воде.
    И вот, даже самые крупные специалисты, самые опытные и умные исследователи не сразу догадались, что с помощью собак эту проблему можно разрешить целиком и полностью.
    В 1822 году, во время плавания «Фьюри» и «Геклы» под командованием Парри, англичане купили у эскимосов две упряжки собак, но пользовались ими лишь для того, чтобы перевозить снаряжение от одного судна к другому.
    Капитан Лайон, командир «Геклы», отметил, что его упряжка из девяти собак пробегала 1700 метров за 9 минут с грузом 900 килограммов. Он констатировал также, что собаки могли работать по 7–8 часов в сутки, но не сделал из этого никаких полезных выводов.
    Сэр Джон Росс, который впервые совершил в Арктике плавание на судне, движимом паром, и доказал этим свою склонность к новой технике, вошел в 1830 году в близкий контакт с эскимосами, но тоже ничего из него не извлек.
    Лишь Мак-Клинток положил начало использованию нарт, когда в 1850 году отправился на поиски сэра Джона Франклина, не подававшего о себе известий в течение более четырех лет.
    С помощью каюра и дюжины собак этот шотландец за пять дней преодолел расстояние, отделявшее его корабль «Резольют» от другого – «Норе Стар». Через двое суток после этого он добрался до третьего судна – «Ассистенс». Всего на переезд длиной 750 километров в оба конца у него ушло 15 дней, в среднем по 50 километров в день, при температуре минус 30°С.
    Он выяснил, что для двух собак требуется столько же пищи, сколько для одного человека, но собака может тащить тот же груз, что и человек, на расстояние вчетверо меньшее, чем он. Мак-Клинтон чересчур поспешно сделал из этого вывод, что при больших переходах собаки уступают людям.
    Это не помешало ему использовать их при следующей экспедиции в 1857 году и приподнять благодаря им завесу тайны над судьбой Франклина и его спутников.
    Действительно, 25 мая 1859 года собаки Мак-Клинтока внезапно остановились, отказались бежать дальше и начали рыть снег. Они откопали первый труп – это было тело Девё, одного из офицеров Франклина. Невдалеке обнаружили во льду шлюпку и тела еще двоих спутников Франклина. Это доказывало, что всякая надежда найти кого-либо в живых, была тщетной.
    Хотя экспедиция Франклина оказалась неудачной, но вызвала у публики интерес к Арктике. В Англии и США продажа книг о полярных экспедициях увеличилась вдесятеро. Вместе с тем значительные успехи техники (паровые суда, воздухоплавание и т.д.) не смогли поколебать ту непреложную истину, что только собаки и умелое их использование позволят исследователям достичь полюсов.
    Безуспешная попытка обратиться к помощи собак имела место в 1875 году: Нэйр и Маркхем взяли на свое судно 55 лаек, но за зиму они разбежались, пораженные «пиблукту» – нечто вроде амока – заболеванием, по-видимому специфичным для этих местностей.

    Великий Нансен

    Наконец появился Нансен. Огромного роста, голубоглазый, белокурый, он был, по словам Мак-Клинтока, истинным викингом. Смелый, выносливый, упрямый, Фритьоф Нансен уже при первом своем появлении в арктических краях совершил подвиг, перейдя в 1888 году через купол Гренландии. Этот норвежец стал кумиром молодежи всех стран.
    Окрыленный успехом, он совершил второй подвиг – попытку достичь полюса на судне, дрейфующем во льдах.
    24 июня 1893 года его судно «Фрам» с командой из 13 человек во главе с Отто Свердрупом пустилось в далекий путь. В Хабарове, небольшом селении ненцев, оно взяло на борт 34 отличных сибирских пса, купленные бароном Толем, известным русским исследователем Северной Сибири. Толь подготовил и вторую упряжку, поджидавшую «Фрам» в устье Оленёка.
    9 октября температура упала до минус 40°. «Фрам» очутился в ледяных тисках. Дрейф к северу начался, но очень скоро Нансен установил, что этот дрейф не даст ему возможности водрузить на полюсе норвежский флаг.
    При температуре минус 49°С он делает несколько пробных поездок на нартах. Упряжь собак проста: веревочная или парусиновая лямка охватывает туловище и крепится к ошейнику. Постромки, привязанные под животом, проходят между лапами. Что касается пищи, то каждому псу давали ежедневно половину сушеной рыбины и галеты.
    Нансен отмечает, что «четыре собаки могут везти двоих». Уверенный в надежности этого способа передвижения, он решил оставить корабль и двинуться к Северу на лыжах. В спутники он выбрал лейтенанта Фредерика Иогансона. 14 марта 1895 года они отправились напрямик к полюсу, от которого их отделяло лишь восемьсот километров; по тому времени это было рекордом максимального приближения к полюсу.
    На трех нартах, запряженных двадцатью семью собаками, они везли тщательно подобранное снаряжение. Одни нарты были снабжены велосипедным колесом, что позволяло измерять длину пройденного пути. Общий вес взятого груза – 663 килограмма.
    Нансен знал, что на обратном пути он может разминуться с «Фрамом» (радио еще не существовало). Ему пришлось бы тогда пройти значительное расстояние, чтобы достичь Земли Франца-Иосифа или Шпицбергена.
    Двое мужчин подвергли себя тяжелейшему испытанию. «Мы продвигаемся вперед чрезвычайно медленно, – записывает Нансен в путевом журнале. – Начинаю думать, что благоразумнее будет вскоре прекратить наше движение на Север. Льды слишком торосисты, а собаки слишком слабы. Если бы их было больше!»
    Нехватка собак и подвижки льдов очень скоро вынудили их остановиться. 8 апреля Нансен водрузил норвежский флаг на 86°13’6’’ северной широты и 96° восточной долготы – меньше чем в 400 километрах от полюса – в самой северной точке, достигнутой людьми в те времена. Температура – минус 38°С.
    Нансен первым понял значение собаки в полярных экспедициях не только как транспорта, но и как средства, чтобы выжить в критических обстоятельствах. Действительно, на обратном пути, ужасающе медленном, пища для собак кончилась, и пришлось убивать их одну за другою, чтобы кормить оставшихся. 6 августа путешественники были вынуждены расстаться с последними двумя псами, Кайфасом и Суггеном. Благодаря им двое мужчин не умерли от голода.
    «Если полярные исследователи, – пишет Нансен в отчете о своей экспедиции, – примут решение уподобиться эскимосам и ограничиться лишь самым необходимым, они смогут проезжать значительные расстояния в этих местах, считавшихся до сих пор недоступными для людей».

    Пири, адмирал флота США

    Именно такова была программа Роберта Элвина Пири, который после двадцати пяти лет неустанных усилий стал первым, чья нога ступила на «крышу мира».
    В течение многих лет, проведенных главным образом на севере Гренландии, он предпринимал многократные попытки достичь полюса и жил среди эскимосов, научивших его своим способам одеваться, охотиться, а в особенности ездить на собаках.
    Достигши 52 лет и затеяв в 1908 году свое последнее полярное путешествие, он уже полностью владел этим искусством и разработал глубоко продуманный план, чьи последовательные этапы были связаны друг с другом, как шахматные ходы. Во всем, даже в мелочах, он применял «систему Пири», как он ее назвал, доведенную за двадцать пять лет арктического опыта до совершенства. Эта система состояла в том, чтобы максимально использовать эскимосскую технику в сочетании с европейским образом мышления.
    В качестве авангарда должна была отправиться первая группа, чтобы проложить тропу с помощью ледорубов, если понадобится, и построить промежуточные станции – иглу (укрытия из снега, снежные хижины).
    Задачей вспомогательных звеньев были расчистка проходов в торошеных льдах и завоз припасов на промежуточные склады. Благодаря этому люди и собаки штурмовой группы, следовавшей последней, экономили силы и сберегали время.
    Начиная путешествие, увенчавшее его славой, Пири располагал ста тридцатью тремя собаками, разделенными на шесть групп, двадцатью четырьмя людьми и пятнадцатью нартами. Пищевой рацион составлял один фунт пеммикана (мясного концентрата) на собаку в день. Пири решил максимально использовать собак, но сделать этот так, чтобы его не могли упрекнуть в отсутствии гуманности (как это сделал Р. Скотт).
    Пири, этот величайший искатель приключений во льдах, всегда подчинялся полярному закону, гласящему: «Ездовая собака может везти груз, примерно равный ее весу, и, как только нарты становятся на такой вес легче, собака делается лишней». Чтобы покорить полюс, Пири должен был следовать этому беспощадному закону. Это цена, какую надо было платить за то, чтобы выжить вместе со спутниками, и за успех его рискованного предприятия.
    1 апреля 1909 года – последняя станция: Боб Бартлет остановил свои нарты на 87°46’ северной широты при температуре минус 30°. Закончив устройство последнего склада, он повернул к югу с болью в сердце. До последней минуты он надеялся, что и ему удастся быть покорителем полюса.
    В дальнейший путь вышли лишь Пири, его слуга-негр Мэтью Хэнсон, сопровождавший его все 25 лет, и четыре эскимоса. Они двинулись на приступ полюса с пятью нартами и сорока собаками, лучшими, отобранными в течение путешествия. Съестные припасы были рассчитаны на сорок дней, но их могло хватить и на шестьдесят, если учитывать мясо собак, убиваемых по мере того, как они становились лишними.
    Двести сорок восемь километров, отделявших штурмовую группу от полюса, были пройдены за четверо суток. Водрузив на вершине мира несколько эмблем – американское знамя и флажки ряда клубов, членом которых он состоял, Пири со своими спутниками 7 апреля выехал обратно. Они вернулись на борт корабля 27-го без всяких происшествий. Разумное использование ездовых собак позволило людям впервые одержать нелегкую победу над полярными, стихиями.

    Кук, полярный капитан Дрейфус

    Впервые? Так ли? Быть может, 21 апреля 1908 года, за год до Пири, Северный полюс уже был достигнут?
    Когда 3 июля 1907 года доктор Фредерик Кук отправился из Нью-Йорка в путешествие на Север, истинная цель этой якобы охотничьей экспедиции держалась в тайне. У Кука был большой полярный опыт, и он прекрасно умел пользоваться собаками. Он участвовал в экспедиции Пири 1892 года, потом в антарктической экспедиции на «Бельжике», которая в 1897–1898 годах впервые зимовала к югу от полярного круга. Репутация, приобретенная Куком во время этой экспедиции, стала еще прочнее после его восхождения на пик Мак-Кинли, высочайшую вершину Американского континента, и помогла ему убедить Джона Р. Брэдли, спортсмена-миллионера, финансировать «охотничью» экспедицию на северо-запад Гренландии.
    Брэдли вернулся в США с письмом д-ра Кука, адресованным нью-йоркскому «Клубу исследователей», где сообщалось, что он намерен покорить Северный полюс.
    Своей базой Кук сделал Анноаток, небольшое эскимосское селение к северу от Туле. В течение последовавшей зимы он регулярно тренировался с эскимосами и тщательно готовил поездку к полюсу. 19 февраля 1908 года он пустился в путь с десятью эскимосами, одиннадцатью нартами и ста пятьюдесятью собаками, отобранными из лучших. За зиму Кук подружился с эскимосами и сделался вполне сносным каюром, признанным хозяином своей упряжки, к которой питал такое же любовное и восторженное чувство, какое питают истинные болельщики к любимым командам. Он писал про своих собак: «Они съедают лишь по фунту пеммикана в день и не нуждаются ни в воде, ни в крове. Работают много, охотно и хорошо, а на ночлегах согревают двуногих товарищей по путешествию теплом своих тел и подставляют им бока, как подушки».
    Кук пересек сначала пролив Смита, затем северную часть острова Элсмира до северной оконечности острова Аксель-Хейберг. Там он отослал назад своих спутников-эскимосов, за исключением четверых. Тремя днями позже в ста километрах к северу от мыса Столуэрти он расстался еще с двоими. Оставшиеся двое спутников на трех нартах с двадцать шестью собаками должны были сопровождать его до конца.
    21 апреля 1908 года они достигли полюса. По крайней мере он это утверждает, подобно тому как Пири утверждает, что достиг полюса 6 апреля 1909 года.
    На обратном пути дрейф льдов заставил его отклониться к западу, и он добрался до берега примерно в двухстах пятидесяти километрах к юго-западу от мыса Столуэрти. Было уже слишком позднее время года, чтобы повернуть на первоначальную трассу, где находились склады провианта. Поэтому он продолжал двигаться к югу до материка.
    Видимо, в течение всей поездки как туда, так и обратно собаки, несмотря на огромные трудности, были в превосходном состоянии. Кук, застрелив первого медведя за несколько дней до того, как вновь ступить на твердую землю (островок у полуострова Гриннелла в июне 1908 года), отмечает, что «при каждой остановке для отдыха запыхавшиеся собаки весело катались по снегу, зарывали в него носы, чтобы ощутить прохладу. Если им давали время, они начинали устраивать себе удобное ложе и укладывались спать. По сигналу «Подъем!» сразу вскакивали, рычали друг на друга, но постромки не позволяли им драться. Их силы и бодрость изумительно быстро восстановились, а ведь за два дня до этого они бежали с трудом, понурившись, поджав хвосты. Стоило им отведать свежей медвежатины, как они задрали хвосты трубой».
    В начале июля экспедиция оказалась в плену на севере острова Девон, окруженная со всех сторон водой. Кук был вынужден принять тягостное решение.
    «Насколько хватал глаз, простиралась вода. Нарты сделались бесполезными, дичи было мало, припасов почти не оставалось. Наша судьба зависела теперь от плотика, обтянутого брезентом. Что делать с нашими верными собаками? Мы не могли взять их на эту хрупкую посудину. Тем более не могли остаться с ними. Чтобы выжить, нужно было покинуть их. Два пса уже убежали, решив жить со своими сородичами-волками. Мы отпустили на волю и остальных. Одни нарты мы распилили пополам и погрузили на брезентовый плотик, который брали с собой к полюсу и привезли обратно. Спальные мешки и старую меховую одежду оставили собакам, а все остальное тщательно упаковали, чтобы по возможности не проникала вода, и погрузили на плотик. С тяжелой душой мы тронулись в путь. Собаки визжали, как дети. На расстоянии пяти километров от берега мы еще слышали их вой».
    Достигнув в сентябре мыса Спарбо, Кук с двумя спутниками-эскимосами перезимовал там в исключительно тяжелых условиях, использовав в качестве укрытия остатки эскимосской хижины – без собак, без оружия, почти без продуктов.
    Весной 1909 года, впрягшись в нарты, они вновь пустились в путь вдоль берега острова Элсмира, пересекли пролив Смита и, испытывая невероятные муки от голода и холода, прибыли в Анноаток после четырнадцатимесячного отсутствия.
    Пири, сообщивший 6 сентября 1909 года о своей победе над полюсом, через несколько дней после этого узнал, что Кук опередил его на год. И он с неописуемой яростью напал на Кука, используя все средства для его дискредитации.
    Спор продолжается и в наши дни. Дело Кука можно назвать делом полярного Дрейфуса.

    Несколько виртуозов

    Двумя годами позже, когда Руал Амундсен достиг Южного полюса с помощью пятидесяти двух гренландских собак, никаких споров не возникло.
    Амундсен, как и Пири, создал систему промежуточных складов. И хотя ему, казалось без особого труда, удалось водрузить на Южном полюсе норвежский флаг, однако следует учесть, что это был результат виртуозного использования собачьих упряжек в крайне сложных метеорологических условиях, да еще и на пересеченной местности.
    Норвежец тщательно изучил отчеты предыдущих экспедиций – и первой из возглавлявшихся Скоттом, и экспедиций Пири, а также той, что была организована замечательным полярным исследователем, англичанином Эрнестом Шеклтоном. Амундсен извлек из отчетов много полезного и, использовав свой немалый арктический опыт, чрезвычайно тщательно подготовил путешествие на Крайний Юг.
    В течение всей зимы, предшествовавшей отъезду, Амундсен с четырьмя своими товарищами по штурмовой группе тренировался на севере Норвегии, каждый с той упряжкой, которой должен был править во время решающего пробега. Поэтому собаки и люди прекрасно понимали друг друга и чуть ли не говорили на одном языке.
    Упряжь Амундсен выбрал аляскинского типа и остановился на таком способе упряжки, который обеспечивал, по его мнению, большую тягу и в то же время меньший риск при встрече с трещиной, – собаки в этом случае оказались бы над нею одна за другой, а не все сразу.
    Группа, отправленная им на юг для устройства первых складов, побила рекорд по быстроте езды на собаках. Она достигла 80° южной широты на барьере Росса, в 150 километрах от базы, и преодолела расстояние туда и обратно за четверо суток, т.е. со средней скоростью почти 80 километров в день при весьма неважных климатических условиях.
    Они вышли в путь 19 октября 1911 года, а 14 декабря Южный полюс был покорен, Амундсен пробыл на нем трое суток, чтобы провести научные наблюдения, в частности определить свое местоположение. Во избежание сомнений в том, что он побывал на полюсе, Амундсен объехал на нартах вдоль и поперек квадрат со стороной в пять километров. Что это было? Профессиональная добросовестность? Опасение, что его победу будут оспаривать? Или ребяческая выходка?
    Он двинулся назад 17 октября, оставив на полюсе палатку с шестом высотой четыре метра с норвежским флагом. Внутри на видном месте лежал конверт, адресованный Роберту Ф. Скотту. Письмо начиналось так: «Дорогой капитан Скотт! Вы, вероятно, первым прочтете эти строки...»
    Через месяц Скотт нашел это письмо...
    Скотт отправился в путь со своими товарищами 1 ноября 1911 года, через двенадцать дней после Амундсена. «Никакая поездка на собаках, – писал он, – хотя уже шестьдесят лет, как нарты и собачьи упряжки стали классическим способом передвижения в полярных экспедициях, – не может дать того изумительного чувства, какое испытывают люди, когда они одни, собственными силами, преодолевают трудности, страдания и опасности».
    Чувство изумительное, но, по-моему, оно было лишь отговоркой, точно так же как и отказ Скотта использовать собак по той причине, что, как он неоднократно писал, пришлось бы, согласно арифметическим подсчетам, приносить их в жертву, по мере того как они становились лишними, поскольку нарты ежедневно делались легче за счет пищи, съедаемой людьми (1 килограмм на каждого) и собаками (500 граммов на каждую). Странная позиция, если учесть, что в плане подготовки экспедиции Скотт не поколебался предусмотреть (и осуществил) использование исландских пони на первых сотнях километров пути в качестве тягловой силы и их последующий убой (в пищу), когда они станут бесполезными. Не вижу, чем отношение к собакам должно отличаться от отношения к лошадям, когда речь идет о том, чтобы приносить их в жертву с заранее обдуманным намерением, из соображений необходимости (хотя таковые и не представляются очевидными старым английским дамам – членам бесчисленных «клубов друзей собак»).
    Я сказал, что это было отговоркой. На деле Скотт, по всему вероятию, никогда не брался за серьезное изучение возможностей собак и еще меньше – за тренировочные поездки с ними. Он не верил в них, видя, что их использование на самой базе давало (это вполне естественно) лишь ограниченные результаты.
    Это неверие в собак, иначе говоря – презрение к ним, дорого обошлось Скотту: в то самое время, как он со своими товарищами умирал на обратном пути от истощения, Амундсен и его спутники возвращались с полюса, достигнутого ими на месяц ранее Скотта, с сигарами в зубах, отрезая толстые ломти ветчины и восседая на нартах, которые собаки везли галопом...
    Технические средства, примененные Скоттом в 1911 году, по существу не отличались от тех, с помощью которых Парри в июне 1820 года пересек остров Мелвилла с одиннадцатью спутниками, тянувшими сани с грузом в 400 килограммов. Скотт научно рассчитал рационы, придумал шипы для обуви, улучшил лямки, имел в своем распоряжении усовершенствованные сани, но принцип остался прежним – тяга силами людей.
    Выступившая в путь к полюсу экспедиция первоначально состояла из пяти групп по четыре человека (из них четыре группы – вспомогательные), девятнадцати пони, двух тракторов и четырех нарт с тридцатью собаками. 5 ноября тракторы вышли из строя. К 9 ноября издохла большая часть пони. Наконец, к 11 декабря у подножия величественных гор трансантарктической цепи, после того как было пройдено 700 километров, оставшихся пони пристрелили, а две упряжки повернули назад.
    4 января 1912 года Скотт отсылает последнюю вспомогательную группу. С четырьмя спутниками он берет курс на Южный полюс. 16 января они видят палатку Амундсена – победа у них была похищена.
    Лишь через семь месяцев, 11 ноября 1912 года, спасательный отряд нашел наполовину засыпанную снегом палатку в 17 километрах от склада, устроенного на обратном пути, и всего в 90 километрах от базы.
    За роковую ошибку – нежелание использовать собак в качестве опоры экспедиции Скотт поплатился неудачей, жизнью своей и своих товарищей.
    После этих великих завоеваний наступила (особенно на Севере) эра таких виртуозов эскимосской техники, как Кнуд Расмуссен и Вильяльмур Стефансон.
    Оба умели строить иглу, изготовлять одежду из оленьих шкур, обтягивать нарты брезентом, чтобы превращать их в плоты и переплывать через реки и полыньи; оба умели дрессировать собак и править ими, лечить обморожения, охотиться, ловить рыбу и готовить пищу. С ними период завоеваний заканчивается, хотя и продолжаются крупные исследования.
    Начиная с 1912 года в экспедициях принимает участие современная техника. В полярные края направляются гидропланы, дирижабли, воздушные шары, самолеты, ледокол и, наконец, атомные подводные лодки. 12 августа 1958 года атомная подлодка «Скат» взломала ледяной купол Северного полюса на 90° северной широты. Забыл упомянуть о мотосанях, которые сотнями тысяч (в 1973 году их было в ходу свыше миллиона) назойливо тарахтят везде, отравляют воздух Арктики и послужили причиной гибели большего количества эскимосов, чем когда-то подвижка льдов, пурга, штормы и даже голод... Эти машины так грохочут, что распугивают дичь, и охота там, где их используют, почти невозможна. Они ломают тонкий или подтаявший лед и нередко тонут со своими водителями там, где нарты прошли бы. Рассчитывая на их большую скорость, эскимосы пускаются в дорогу обычно без припасов, палатки, запасных частей, и если случится авария (а это бывает часто, не реже, чем падение с этих саней), то их ждет смерть от голода и холода.
    По сравнению с этими чудищами техники собаки кажутся слабыми и старомодными. Тем не менее благодаря им одни люди смогли выжить в Арктике, а другие – исследовать полярные области.
    Ныне закон Великого Севера, вынуждавший жертвовать собаками ради людей, почти отжил свой век.
    Собаки сделались вспомогательным средством передвижения: эскимосы, миссионеры, трапперы, торговцы, арктические полицейские пользуются ими повседневно. Армии США и Канады применяют их иногда при спасательных операциях или для выполнения отдельных поручений. В сухопутных американских войсках они служат для снабжения и санитарного обеспечения в местностях, недоступных для мотосаней и вертолетов.
    Как это ни парадоксально, но исчезновение традиционного эскимосского быта не привело к полному исчезновению собак.
    Последние, самые «упрямые» эскимосы вынуждены уходить на охоту все дальше и дальше. Значит, им нужно теперь держать больше собак, чем раньше; охотник, имевший когда-то четыре-пять псов, должен ныне обзавестись дюжиной их.
    И наконец, гонки на нартах, запряженных собаками, становятся все более и более частыми, все более и более популярными. Самые известные из них – Большая гонка через всю Аляску (около 700 км), а с недавних пор – гонка Итидарод–Трейл (около 1800 км).
    Таким образом, эскимосской собаке, быть может, все-таки удастся выжить в родных краях, а не только фигурировать на выставках наряду с комнатными собачонками...

     

    Смотри продолжение здесь:



    Источник: http://polyris.ucoz.ru/publ/0-0-0-0-1
    Категория: БИБЛИОТЕКА О ВОЛКАХ И СОБАКАХ | Добавил: polyris (22.Ноябрь.2008)
    Просмотров: 677
    Всего комментариев: 0
    Имя *:
    Email *:
    Код *:
    Copyright MyCorp © Все права защищены. Разрешается републикация материалов сайта с обязательным указанием ссылки на авторов материала (указание автора, его сайта) и ссылки cледующего содержания: " http://polyris.ucoz.ru/ Клуб Друзей и Любителей Аляскинских Маламутов, Полярных Арктических собак и Севера"  2017 г. |